На моем пути неожиданно возник какой-то безумец, выскочивший из близлежащей торговой лавки с жутким приспособлением, наверняка специально изготовленным для палача Кваага, обслуживающего королевскую темницу. Это был огромный барабан, приводимый в движение при помощи ручки. Катясь по мостовой, он громыхал так, будто происходило землетрясение. Из-за него мне пришлось резко сбросить скорость и посторониться. Прежде чем я успел пошевелиться, эта тварь своим чудовищным сооружением успела проехаться по моим бесценным марзакским жукам.

Увиденное привело меня в ужас. Катастрофа! Я погиб. Кто же теперь захочет купить ковер? Мысли о потере моих верных жуков, которых я помнил по именам, еще более усилили мое отчаяние. Я хорошо знал Бентию и ее детишек Нэба и Тиба; отчаянного Бомбу, которому приделал протез после того, как голодная самка богомола лишила его ноги; дряхлого Хадруббу, который в свое время первым попал мне в руки в дни, когда я оказался на финансовой мели...

Я был начисто разорен. Прежде чем мне удалось снова прийти в себя, существо с жутким инструментом для пыток вернулось и обратило ко мне свое сияющее идиотской улыбкой лицо.

– За свои услуги, брат, я не возьму с тебя ни гроша!

– Ни гроша? Ни гроша! За какие такие услуги, недостойный безумец? И не набивайся мне в братья, жалкий, вонючий отпрыск вулотского слизняка!

К лицу этого парня прилила кровь.

– Я нахожу твои слова оскорбительными, коверщик!

– Коверщик? Ты сказал коверщик? Я – Корвас, торговец коврами, и продаю лучшие волшебные ковры в этой или любой другой Вселенной! А ты кто такой?

– Я – садовник Обюшон. Я также занимаюсь и торговлей.

– Торговец, – презрительно произнес я. – Какой же торговец станет расхаживать с таким вот инструментом пыток?

Негодяй рассмеялся мне прямо в лицо, и я бы заставил его проглотить дерзкий смех, если бы он не поставил свой чудовищный инструмент между собой и мной.