Мне кажется, что если бы бог справедливости не был наделен изрядной долей юмора, то даже у него от одной только мысли о жутких наемниках, охраняющих Нантский храм, в жилах застыла бы кровь. Однако веди боги более размеренную и благонравную жизнь, мне, конечно же, не о чем было бы вам поведать. Мудрый человек никогда не забывает о том, что именно благодаря богам в плодах граната всегда оказываются зернышки, а в храмах – жрецы.

Сами храмы приводят меня в дрожь, а жрецы и жрицы вселяют в меня беспокойство. Разговоры же, не имеющие отношения к каким-либо способам обогащения, способны ввергнуть меня в неизбывную скуку. К тому же самый мой нелюбимый цвет – черный. И кроме того, я не особый любитель темноты. Тем не менее ваш покорный слуга оказался в практически неосвещенном помещении Нантского храма, где мне пришлось вступить в разговор с нантской жрицей по имени Синдия.

Мы заговорили с ней о нищем бродяге, встреча с которым мне совершенно не запомнилась, и целью нашего разговора было...

Впрочем, о цели разговора я вскоре напрочь забыл. Возможно, мне следует упомянуть о том, что жрица Синдия отличалась редкостной красотой. Пожалуй, никакие слова не способны передать эту красоту. Синдия отличалась совершенством настоящей богини. Красота ее была столь велика, что я почувствовал, что недостоин даже смотреть на нее.

– Как ваше имя, господин?

– Ах да! Мое имя!

Я сорвал с головы шляпу, зубами выдернул одно из украшавших ее перьев и теперь, очевидно, выглядел так, будто только что съел живьем целого фазана. Я поспешно вытащил перо изо рта и сделал попытку спрятать его у себя за спиной. При этом рукой нечаянно задел массивный железный подсвечник, и тот с неописуемым грохотом опрокинулся на пол. Следует отметить, что после этого в комнате сделалось еще темнее. Не иначе как это новые забавы богов! Что-то слишком легко мне удается вызвать у них улыбку. Все потому, наверное, что они постоянно шутят со мной одни и те же старые шутки.